Пятница, Декабрь 27

Вы находитесь здесь: События в мире Технологии Ископаемый «человек будущего»

Ископаемый «человек будущего»

Тем, кто думает, будто эволюция означает «прогресс» — путь от простого к сложному, от худшего к лучшему, — следует понять, что ход эволюции основан на случайных новшествах, а сито естественного отбора пропускает тех, кто лучше приспособлен к настоящему, а не к будущему.

«Великий часовщик», собирающий гены, клетки и организмы, работает вслепую, и потому его руки порой могут слепить причудливые конструкции. Важно увидеть их в общей перспективе. Почти сто лет назад, в 1913 году, в глухом южноафриканском поселке Боскоп было сделано крупное археологическое открытие. Два фермера, копая отводную канаву, наткнулись на человеческий череп и оказались достаточно образованны, чтобы заметить его отличие от обычного. Находка была доставлена в музей городка Порт-Элизабет и вызвала интерес у директора Фиц-Симмонса, который пригласил для ее осмотра местных специалистов. Специалисты обмерили череп и заключили, что он принадлежал человекоподобному существу десятитысячелетней давности. Главное и загадочное его отличие от всех других известных науке черепов той же эпохи заключалось в размерах. Шотландский палеонтолог Роберт Брум, участвовавший в исследовании находки, писал: «Измерения показали, что объем мозга, помещавшегося в этом черепе, должен был достигать 1980 куб. см». Если бы это были средние размеры мозга «боскопских существ», как окрестили древних обладателей больших черепов, пришлось бы признать, что они превосходили современного человека в той же пропорции, в какой современный человек превосходит своего предка миллионолетней давности гомо эректуса.

Последовали дальнейшие поиски и раскопки, и накопившийся материал в конце концов позволил сделать еще один неожиданный вывод: отношение лицевых костей боскопских людей к их черепам было много меньше (один к пяти), чем у современного человека (один к трем). Между тем у современного человека это соотношение меньше, чем у обезьян, и некоторые антропологи считают, что это несоответствие вызвано слишком быстрой эволюцией: когда мозг и тело уже «взрослеют», лица остаются «детскими». Сочетание увеличенного (судя по размерам черепа) объема мозга с намеком на ускоренную эволюцию указывало на возможность существования еще в недавнем прошлом особой расы людей со «сверхчеловеческим» мозгом и, соответственно, «сверхчеловеческим» умом. Нейрологи Линч и Грангер сделали следующие расчеты: «Даже если средний объем мозга боскопских людей составлял 1750 куб. см, он превышал средний размер современного мозга на целых 25%. Но поскольку мы знаем, что увеличение мозга (в 4 раза) при переходе от обезьяны к человеку сопровождалось значительно более быстрым ростом коры головного мозга, а с ней — еще более быстрым ростом лобных долей, связанных с мышлением, мы можем думать, что лобные доли головного мозга боскопских людей были на целых 53% больше, чем у современных людей».

Неудивительно поэтому, что известный натуралист и эссеист Лорен Эйсли откликнулся на сенсационную находку взволнованными строками: «Об одном лишь мы не смели рассказать, а вы вряд ли поверите. Но это уже произошло — в далеком прошлом, 10 тысяч лет назад. Человек будущего, с огромным мозгом, с небольшими зубами. Он жил в Африке. Его мозг был больше, чем ваш. У него было открытое, маленькое, почти детское лицо». Эйсли писал это в книге «Огромное путешествие» (глава «Человек будущего»), вышедшей в 1959 году.

Линч и Грангер — современные нейрологи, авторы ряда цитируемых научных работ. Приведенный выше отрывок взят из их книги «Большой мозг», вышедшей в 2008 году. Авторы развивают в ней приведенные выше расчеты и приходят к выводу, что средний боскопский человек должен был иметь IQ порядка 180, что по нынешним меркам означает гениальность. Как и подобает нейрологам, они пытаются представить себе, какими умственными особенностями должен был отличаться обладатель такого мозга, и говорят о возможном расширении границ слуха, зрения и обоняния, много большей емкости памяти и много более быстрой реакции, выдающих способностях к предвидению и к комбинированию ассоциаций. Все это лишь конкретизирует слова Эйсли о боскопском человеке как о «человеке будущего». Такими мы могли бы стать или, может быть, станем в ходе дальнейшей эволюции нашего мозга, но самым замечательным и загадочным во всей этой истории является тот факт, что «это уже произошло в далеком прошлом», как выразился Лорен Эйсли.

В заключении своей книги Линч и Грангер сетуют, что не нашли ничего нового о боскопских людях в археологической литературе. Последние научные публикации о них датированы 1930-ми годами. Книга Эйсли, опубликованная через двадцать лет, была одиноким возгласом, не нашедшим отклика. Наука словно забыла боскопскую находку. Как это могло случиться? Почему? Такие риторические вопросы задал себе и своим читателям известный научно-популярный журнал «Discover» в связи с недавним (в конце 2009 года) переизданием книги Линча и Грангера. И в порядке восстановления исторической справедливости опубликовал на своих страницах без каких бы то ни было комментариев несколько страниц из этой книги (откуда мы и заимствовали приведенные выше сведения).

Публикация журнала вызвала насмешливую и отчасти возмущенную реакцию известного палеоантрополога Джона Хаукса, который в прошлом откликнулся на первое издание книги Линча и Грангера, а теперь повторил и расширил свои тогдашние разъяснения. Как пишет Хаукс, нет ничего удивительного в том, что Линч и Грангер не нашли «новых археологических данных» о «боскопском человеке». Этих данных попросту нет. А нет их потому, что археология и палеоантропология давно, уже полвека назад, покончила с этой горой поэтических и околонаучных спекуляций, которая выросла вокруг находки в Боскопе.

Действительно, в 1956 году на международном конгрессе антропологических и этнологических наук антрополог Р. Зингер сформулировал сложившееся к тому времени общее мнение специалистов: «Боскопский череп представлял собой изолированный черепной обломок, найденный в сомнительно датированном геологическом горизонте, вне связи с какими бы то ни было орудиями или остатками тогдашней фауны. Вокруг него наслоились догадки на догадках и спекуляции на спекуляциях, закончившиеся утверждением о существовании в недавнем прошлом некой особой боскопской расы пралюдей. Однако на самом деле черты, демонстрируемые боскопским черепом и другими находками, не являются специфически расовыми и обнаруживаются в той или инои степени у представителей многих нынешних африканских групп — например, у бушменов, готтентотов и бушмен-готтентотов», Оказывается, первоначальный шум вокруг боскопского черепа быстро сошел на нет, когда последующие поиски выявили много новых черепов аналогичного вида, но куда менее впечатляющих размеров. В конечном счете специалисты оказались лицом к лицу с набором черепов, которые несколько превосходили по размерам средние современные, но вполне укладывались в верхние границы разброса нынешних человеческих черепов. Кроме того, известно, что этот разброс подчиняется определенным статистическим законам, а это значит, что «среднее» в таком распределении отнюдь не совпадает с арифметическим средним (между 1600 и 1900 куб. см), на которое опираются рассуждения авторов-нейрологов

Палеоантропологи знают также, что хотя скачок в объеме мозга и лобных долей при переходе от обезьяны к человеку действительно был большим, но дальнейшая эволюция не так уж значительно увеличила лобные доли. Поэтому все расчеты гипотетического объема лобных долей боскопских людей с помощью пропорций, которые излагают в своей книге Линч и Грангер, являются некорректными. То же самое и даже в большей степени относится к расчетам гипотетического боскопского IQ. Так что палеоантропологи в свое время имели достаточно оснований для того, чтобы отбросить те спекуляции, о которых говорил Зингер. Поселок Боскоп никогда не был центром древнеафриканской Атлантиды, и племя с черепами, несколько увеличенными по сравнению со средними человеческими, никогда не было «исчезнувшей расой интеллектуальных гениев».

Книга Линча и Грангера полностью называется так: «Большой мозг: происхождение и будущее человеческого интеллекта». Авторы развертывают в ней всю историю появления и эволюции человеческого разума, какой она видится по данным современной науки, и намечают линии его возможной дальнейшей эволюции. Пресловутый боскопский череп привлекается для иллюстрации (для максимально впечатляющей иллюстрации) того, каким может стать человеческий мозг в своем развитии. Действительно по ходу изложения авторы немного увлеклись и сами: рисуя возможности будущего большого мозга, они все время называли его обладателей «боскопцами». В поэтике такое использование одного предмета вместо сходного другого называется «метонимией» — «все флаги в гости будут к нам». Но в науке нет метонимий. И в эволюции их нет. Эволюция не говорит стихами. Она весьма прозаически спрашивает с тех, кого случайно творит. Если племя «большеголовых» вымерло, значит, случайное увеличение черепа не дало им тех эволюционных преимуществ, о которых писали Линч и Грангер. Может быть, дело не только в большой голове? И даже не в большом мозге? Бактерии без мозгов, а не вымирают уже три миллиарда лет...